Елена Ильичёва

Золотое, бесконечное…

Когда-то, чтобы выразить Тайну запредельного, художники придумали использовать золото: золочёные фоны икон, золотистые переливы мозаик… Особенный цвет, особенный эффект: словно бы и тёплый, сияющий изнутри,- и в то же время отрешённый, чуждый земного тепла. Речь шла о бытии божественном…

Художница, о которой мы расскажем, прочно стоит на земле, укоренённая в простом и надёжном материальном мире. Но странным образом простые предметы этого мира на её картинах излучают то самое, золотое , непостижимое свечение. Картины Елены Ильичёвой наполнены светом, но это не солнечный свет. И не старинная «тайнопись» свечи. Свет картин Елены- он ниоткуда, предметы не растворяются в световой стихии, они явлены «весомо, грубо, зримо» – и всё же чуточку ирреальны. Золотое свечение – их собственная, неотъемлемая природа. И оттого каждый глиняный «глечик» , каждый бобовый стручок этих несложных натюрмортов тяготеет к символу.

Хотя… что ж тут странного : пообщайтесь немного с Еленой Ильичёвой – и поймёте природу этой «золотой глубины». Природа этой художницы – она и есть… природа: глубокое, почтительное внимание к миру, серьёзное и пристальное всматривание в «натуру», - давно призабытая многими живописцами добродетель!.. Не оттого ли в искусстве получило приоритет «самовыражение», что выразить окружающий мир можно , только учась? Учась у природы, которая на поверку умнее нас… Ильичёва- такая: она чужда амбиций и не стесняется учиться. Доля неуверенности в себе, поиски с перебиранием различных живописных манер – это тоже часть её творческой биографии; но всякий раз обращение к творчеству для Елены- терпеливая штудия, новая задача с решимостью исчерпать всю меру отпущенных возможностей…

И возможности эти ещё далеко не исчерпаны и даже не вполне ясны для самой их обладательницы! Елена ещё не сказала решающего слова о мире и о себе , и в недосказанности этой чувствуется затаённая мощь: для Ильичёвой уже не стоит вопрос : «как?» – важна проблема: «что?». Техника исполнения её работ такова, что Ильичёву трудно спутать с кем-либо. Языческая влюблённость в мир одушевлённой природы и проникновение в душу рукотворных вещей; восторг перед стихией красок и строгостью форм – всё это вспыхивает на холстах Ильичёвой мириадом золотых бликов, течёт расплавленным золотом… Сухие головки мака и «фонарики» фезалиса, помятый кофейник и глиняный кувшин – они живут здесь в особом пространстве: как минимум фольклорно-песенном, как максимум мифологическом. Мир Елены Ильичёвой настолько сгущённо- материален, что в лучших её работах сгущается до мифа: сверхплотная материя, что сама в себе светиться, втягивает и не выпускает…Таковы натюрморты «Меланхолия» и «Зыбкие тени». Вот – «Середина лета, или День Первопрестольных Апостолов Петра и Павла»; глиняные крынки и кувшин словно бы явились из раскопа «библейских холмов», а кофейная мельничка – это залёгший в тех самых холмах излом Реформации . Эта «связь времён» может показаться смешной натяжкой, если не принять во внимание, что в самых удачных натюрмортах Ильичёвой всякий предмет работает как «отсыл»: к культурной реалии, к временному пласту, запечатлённому на совсем иного времени холстах в виде предметов той материальной культуры… Не стоит забывать, что сознание современного художника весьма «окультурено» , мироощущение его уже не столь непосредственно, как у его далёких предшественников. Наш тип восприятия – «мир через культуру», и надо обладать большой энергией личности, чтобы быть творцом, а не подражателем. У Елены Ильичёвой такая энергия есть, и в её картинах ничто не выглядит заёмным.

В творческой манере Ильичёвой многое – от приёмов художников кино: она тоже «моделирует» собственный мир – узнаваемый и всё же незнакомый. Есть школярское «воспроизведение», а есть «произведение»: реальность, волшебно преображённая взглядом творца…

Глядя на портреты-стилизации, написанные этой художницей, вольно нам вспомнить кого и что угодно – хоть Рембрандта, хоть Хальса; всё это – далёкие отголоски, но это и твёрдый, надёжный культурный пласт, на который опираешься, не сознавая опоры, как опираешься ногами о землю. В подаче «живой натуры» хватка у Ильичёвой мужская, а лиризм чисто женский. Елена – человек глубинной серьёзности, провидящая тайну в буднях земных. Движение Елены Ильичёвой – вглубь: вглубь неба ли, чашечки ли цветка… Для неё пришёл ответственейший этап творческих «мук и радостей» , когда «как?» возникает из первичного, выстраданного: «что?».

Тина Арсеньева